От «Иова» к «Вечеру»

Неумолимые слова…
Окаменела Иудея,
И, с каждым мигом тяжелея,
Его поникла голова.
            Осип Мандельштам, 1910

У тех, кто имел возможность видеть работы Александра Драгового на персональных выставках в галерее АСТИ и на групповых выставках в Манеже или в ЦДХ, складывается впечатление о цельности его творчества – у художника выработался индивидуальный образ. Лица персонажей, населяющих его картины, написаны как бы по единому алгоритму: нервная, чуть подрагивающая контурная линия, плоскостность, несколько утрированно удлиненная шея, - все это делает его картины «узнаваемыми». Порой композиционные решения намеренно «неправильны» - Александр Драговой применяет принцип кино-кадрировки, или авангардной фотопробы.

Земная жизнь, земные люди и их дела описываются с возвышающей нас над земным (греховным) религиозной трепетностью. При этом художник счастливо избегает прямолинейности – он оставляет за зрителем право увидеть то, что ему, зрителю, видится или что им понимается. Александр Драговой как бы испытывает зрительский интерес и воображение, ибо названия его работ нарочито непритязательны. Потому одни увидят в его «Пути» или «Путнике» усталого, переживающего внутреннюю трагедию человека (Ecce Homo), а другие непременно прочтут эту же работу как «Голгофу». То же относится к пентаптиху «Вечер» и к другим работам.

Пишет ли художник пейзажи, или натюрморты, или жанровые сцены, - везде он ищет ответ на один-единственный вопрос: «Как?». Как создана красота и гармония Земли и Вселенной? Как создан сотканный из противоречий человек? Как протекает и проистекает жизнь? Так все разнообразие творческих усилий Александра Драгового сводится к написанию ОДНОЙ картины. Пейзажи А. Драгового лишены красивости. Природа в его пейзажах прекрасна своей внутренней красотой и гармонией. Портреты – это визуализированный рассказ о том, Как Бог создал Человека по образу и подобию своему (портретам Александра Драгового присущи мягкость, лиризм, сопереживание портретируемым – не только реально существующим, но и вымышленным). Натюрморты свободно – несмотря на свою мертвую натуру – живут в его пейзажах, как бы подчеркивая симбиоз жизни и смерти…

Отмеченный много лет назад публикой и критикой после экспонирования полиптиха «Иов», Александр Драговой остается верен многочастным композициям, дающим определенную свободу креативного изъявления. После знаменитого «Иова» появился пентаптих «Вечер» (авторский вариант Тайной Вечери). Прикосновение к одной из «вечных» тем в искусстве – попытка ответить на вопрос: «Как могло произойти то, что произошло и что привело к рождению новой религии, к НОВОМУ ЗАВЕТУ

От «Иова» к «Вечеру» - таков путь креативного развития Александра Драгового. Художник задает вопросы – скорее всего, самому себе. И делает попытку ответить на них – скорее всего, самому себе. Вечные вопросы потому и вечные, что никому не дано предложить окончательный ответ.

С точки зрения технических средств решения художественных задач, Александр Драговой продолжает работать в манере «живописной» недосказанности, недописанности, пустоты, «работы» белого не-цвета. Художнику удается сохранить баланс между живописью и графикой, цветом и не-цветом, между завершенностью и недосказанностью, между лиризмом и трагичностью.

Адександр Драговой современен в том смысле, как понимала это Марина Цветаева, говоря: «Современность в искусстве есть воздействие лучших на лучших…»


Натэлла Войскунская
Директор Фонда «Грани»,
ответственный секретарь журнала «Третьяковская галерея»